Елена Яблонская

 

НА КРЕСАХ ВСХОДНИХ

 

Об очередном заседании ЛИТО "Точки" под руководством

А. В. Воронцова 29 ноября 2019 г. в Нотно-музыкальной библиотека им. П. И. Юргенсона. Презентация «Избранного» Михаила Попова

в двух томах

 

Попов М. М. На кресах всходних. Избранное. В 2-х т. М.: Издательство журнала «Москва», 2019. Т. 1. На кресах всходних. Роман. — 704 с.

Т. 2. Последнее дело Шерлока Холмса. Повести. Стихи. Современные записки. — 640 с.

 

 

Вечер открыл руководитель ЛИТО "Точки" писатель Андрей Венедиктович Воронцов: "Сегодня мы будем обсуждать двухтомник Михаила Попова, известного писателя, председателя Совета по прозе Союза писателей России, в рамках которого работает наше литературное объединение "Точки". В эти два тома вошел исторический роман "На кресах всходних" (что в переводе с польского значит "На восточных окраинах"), две повести, сборник афоризмов и сборник стихотворений". Далее А.В. Воронцов рассказал, что учился в Литературном институте вместе с Михаилом Поповым, причем Михаил Михайлович начинал как поэт. Разумеется, он и остается интересным, неординарным поэтом, но, по-видимому, как это нередко бывает, Попову временами долгое пребывание в одном из литературных амплуа становится тесным, недостаточным, и он от поэзии обращается к прозе, а потом наоборот, как в настоящее время.  Роман "На кресах всходних" – далеко не первый роман Михаила Попова, это эпическое полотно, охватывающее жизнь, судьбы почти четырех поколений белорусов, начало повествования относится к 1908 году, конец – к 1945 году. Кроме того, А.В. Воронцов особо отметил повесть М.М. Попова "Паническая атака" (прежнее название – «Как меня укусила собака») как интереснейший опыт психологической прозы, ироничный рассказ о том, как человек может ни с того, ни с сего, с мелочи, ерунды, сам себя загнать в безысходность. Зато у автора появляется прекрасная возможность героя оттуда вытаскивать! В «Панической атаке» это один человек, а в «Кресах всходних» − целый народ. В заключение А.В. Воронцов выразил уверенность, что опыт такого маститого писателя, как М.М. Попов, будет полезен как начинающим, так и опытным писателям – всем участникам ЛИТО "Точки".

Михаил Михайлович Попов в своем выступлении, в частности, сказал, что роман "На кресах всходних" он писал, как стихи, по вдохновению. Дело в том, что детство и юность автора прошли в Белоруссии, в довольно глухих сельских районах Беловежской Пущи, где в шестидесятые годы школьнику Попову приходилось слышать воспоминания земляков о Великой Отечественной войне и еще более ранних событиях. Это оставило глубокий след в душе мальчика и, конечно, требовало выхода и осмысления. Судя по тому, что роман был опубликован в четырех номерах журнала "Москва", затем вышел отдельной книгой и был удостоен нескольких престижных премий, он получился, хотя при написании его автор на успех не рассчитывал и думал не о продвижении романа, а о судьбах своих героев.

Отвечая на вопрос Олега Куимова о повести "Последнее дело Шерлока Холмса", М.М. Попов рассказал, что идея повести зародилась в результате его размышлений о феномене положительного и отрицательного героев. Известно, что повышенный читательский интерес и симпатию вызывают, как правило, отрицательные герои, а положительные выходят из-под пера скучноватыми, хотя в идеале должно быть ровно наоборот. Исключением является любимый во всем мире Шерлок Холмс – герой Артура Конан Дойла. По-видимому, этот образ удался британскому писателю, потому что в нем присутствуют в нужной пропорции и отрицательные черты – Холмс груб, хамоват, морфинист, кокаинист, невежественен во всем, что не касается криминалистики. В то же время он положителен в главном – умен, отважен, решителен, беспощаден к злодеям. Так и родилась повесть – стилизация под Конан Дойла, связанная с русской литературой.

Кроме того, М. Попов объяснил происхождение названия сборника афоризмов "Лопухи и лебеда" – парафраз известного стихотворения Анны Ахматовой.

Евгений Касаткин, актер театра "Голос", прочел отрывок из повести М. Попова "Последнее дело Шерлока Холмса".

Андрей Галамага (известный поэт, друг Михаила Попова) рассказал о том, как они с М. Поповым работали в журнале "Литературная учеба". По его мнению, все романы и повести М. Попова (в частности, роман "Пир") неизменно оказываются захватывающим чтением, и в связи с этим А. Галамага даже написал пьесу по повести М. Попова "Последнее дело Шерлока Холмса".

Евгений Касаткин представил развернутую рецензию на обсуждаемый двухтомник М. Попова. Эпический роман "На кресах всходних" Касаткин сравнил с "Тихим Доном" М. Шолохова, правда, не вполне в пользу первого. По его мнению, недостаток романа Попова в том, что читателю, по-видимому, вслед за автором, не удается полюбить никого из героев, кроме, пожалуй, Янины, в то время как мы (как и автор) любим всех героев "Тихого Дона". В целом же роман М. Попова по композиции и стилю изложения почти безупречен, читается легко и местами даже захватывающе, но не благодаря описываемым событиям и героям, а в силу умения автора интересно рассказывать о не слишком интересных вещах. Особенно мастерски описаны тяжелые сцены убийств, фашистских зверств и погромов. Имеются небольшие неточности, связанные с отсутствием редактирования – Саше Турчанинову в 1918 году было вовсе не 6 лет, как он сам утверждает, а 9 лет, это весьма существенно, ребенок в таком возрасте очень хорошо все помнит и уже правильно оценивает. Подобные неточности, связанные с отсутствием редактора, можно найти и в повести "Паническая атака". Кроме того, эта повесть поражает обилием медицинских терминов и желанием автора пошутить едва ли не в каждой фразе, что удается далеко не всегда. Переживаниям и страхам героя верится с трудом, и возникает устойчивое ощущение, что он просто "мается дурью". Впрочем, стиль изложения по-прежнему безупречен. Повесть "Последнее дело Шерлока Холмса" – совершенно блестящая вещь, идеально стилизованная под Конан Дойла, с примесью русской "достоевщины". В этой повести замечательно все, начиная с ледяной пули, растаявшей в голове трупа, но прежде всего – это простая до гениальности мысль о том, что никакого дедуктивного метода в природе не существует и не может существовать, поскольку реальная жизнь не подчиняется линейным законам логики и разума. Жизни нет дела до стройности наших умозаключений. Поэтому Шерлок Холмс вовсе не гениальный сыщик, а гениальный мистификатор с буйным воображением и неуемной фантазией, а все его умопомрачительные расследования – не более чем спектакли, разыгранные нанятыми актерами. Единственный недостаток повести: возможно, автору не следовало до конца раскрывать карты и давать прямую ссылку на роман Достоевского, поскольку читатель и сам уже давно обо всем догадался. В заключение Е. Касаткин с восхищением отозвался о сборнике афоризмов "Лопухи и лебеда".

Елена Яблонская и Евгений Касаткин прочитали в форме диалога 12 афоризмов М. Попова, причем Е. Яблонская сообщила, что было очень трудно выбрать что-то для чтения вслух, поскольку все "лопухи" (от афоризмов длиной в одну строку до двухстраничных эссе) необыкновенно остроумны и интересны. В результате половину афоризмов выбрал на свой вкус Евгений, а другую половину – Елена.

Сергей Овчинников также представил подробную рецензию на двухтомник М. Попова, отметив сразу, что впечатления были сильными и глубокими и он получил "неординарный читательский опыт". Вот фрагменты его выступления:

«Роман «На кресах всходних» начинается активно и насыщенно. В то же время первая глава провокационно вторгается на территорию неуверенного патриотизма, если не вообще ставит его под сомнение. Тема Великой Отечественной заявлена сразу, но красноармеец с первых же страниц предстает далеко не солдатом-освободителем, а кровавым мародёром. Это, безусловно, частная история и выдавать её за гневное обобщение некорректно. При этом она (история) обрушивается с самого начала на читателя, обрывается в предкульминационной точке, и далее на добрую сотню страниц разворачивается местечковая ретроспектива белорусской глубинки».

«Повесть "Паническая атака". Представленная фактура и повествовательная позиция – от первого лица, да ещё и себя самого в качестве персонажа – обещают нам нечто авто провокативное. С первых страниц настраиваюсь, что автор намерен провоцировать себя на саморефлексию, на смыслах которой и будет построена глубинная линия при наличии формального событийного ряда. Эдакий нарратив победившего эгоцентризма. Сходные контексты, очевидно, бродят в умах многих художников. Уже у немногих эта боль кристаллизуется в связный текст. Ну и совсем отдельные смельчаки рискуют этот ужас опубликовать…

Герою закономерно легчает, когда он, наконец, начинает писать. Ну и совершенно восхитительный сермяжный пафос венчает эту затянувшуюся повесть. Ещё одну базовую ошибку герой исправляет усилиями автора. Собственно, перестаёт отмахиваться и закрываться от жизни – пусть даже в обличии бомжеватых собутыльников. Не то, чтобы слишком назидательно эта заповедь звучит, она скорее чересчур верна для писателя, с какой стороны ни зайди: «Бухайте с ближним своим!»

Елена Яблонская рассказала, как они с Е. Касаткиным пытались подобрать стихи М. Попова из сборника "Блеск глаз" для чтения вслух. Однако выяснилось, что Касаткин предпочитает иронические "литературоведческие" стихотворения типа "Бродского выдавливаю по капле…" или "Мусорные мысли", в то время как Яблонской нравятся больше лирические стихи, обязательно приправленные или даже "отравленные" иронией, парадоксальностью, как например, "древнерусское" стихотворение "Вот явилась за данью орда…" или "Весна, костры и старая листва…" В результате было решено попросить автора прочитать стихи по его выбору.

Михаил Попов прочитал несколько стихотворений из сборника "Блеск глаз".

Елена Яблонская поделилась своим сокрушительным впечатлением от чтения романа "На кресах всходних": "Я пережила четыре настоящих "момента истины", моментов высокого духовного подъема. Первый раз – в провокационной первой главе, где специальное подразделение Красной армии грабит белорусских крестьян и убивает их таким образом, чтобы свалить вину на бандитов или оставшихся в лесах фашистов. Я поняла, что не хочу знать такой правды (если это правда) о священной для нее Великой Отечественной войне, но тут же почувствовала, что такого же мнения придерживается автор. Действительно, к концу главы выяснилось, что это не красноармейцы, а бандиты, которых поймали и отдали под трибунал. Второй момент – рассказ отца Ионы, священника-великоросса, о белорусах. Меня смутило раздражение, с которым батюшка говорит о братском, православном, как и мы, народе, о его косности, медлительности, "тугодумии"... Однако я тут же поняла, что, если бы была белорусской, то такое мнение вызвало бы у нее, пожалуй, гордость: "Да, мы такие! Мы особенные, ни на кого не похожие. Иначе мы бы не выжили в этих глухих болотистых местах. То, что пришлому человеку кажется недостатками, на самом деле – наши достоинства". Третий момент, как уже отмечали сегодня многие, – изумительные страницы о еврейской девочке, на глазах которой фашисты убили маму и других родственников. Белоруска Янина, рискуя жизнью, спасает девочку, но она бросается, "не выбирая", к другой еврейской женщине с криком "Мама!", тем самым обрекая себя на смерть, разделяет трагическую судьбу своего народа. Четвертый момент – от романа в целом. Всем жителям этой белорусской деревни, казалось, было уготована судьба стать пособниками фашистов. Но невероятная цепь случайностей, которую мог создать и "раскрутить" один только Бог, привела к тому, то людям пришлось сделать осознанный выбор: они стали партизанами, героями, спасли свои души, отдав жизни "за други своя". Удивительно, как удалось М. Попову показать, что все случайности – это промысел Божий о человеке, о спасении его, но человек остается свободным, всегда сам делает выбор.

"Паническую атаку" я не стала читать, только просмотрела, так как я сознательно не читаю ничего "медицинского". Очень понравилась повесть о Шерлоке Холмсе, единственный недостаток её – слишком явное и "не-английское" имя героя: Яков Смерд. Любой читатель немедленно и слишком рано догадается, что это отсылка к Смердякову. Афоризмы блестящи, я к ним возвращаюсь, перечитываю их, как и стихи, постоянно. Но очень расстраивает отсутствие редактуры. Это общая наша беда – в нынешних условиях каждый писатель вынужден быть "сам себе редактором", что невозможно, глаз на своих текстах "замыливается". Опечаток немало. В романе отец Иона один раз назван Ильей, белорусский немец тоже носит разные имена и т.п. В "Лопухах и лебеде" Дональд Рейфилд назван Робертом. Впрочем, поделом ему – я даже сослалась на мнение М. Попова о книге Рейфилда о Чехове в своей книге "Вслед за Чеховым", наше общее с Поповым негативное мнение об этой книге Рейфилда разделяют все российские чеховеды. Кроме того, если бы я была редактором, то посоветовала бы Михаилу Михайловичу не заканчивать свой блестящий сборник афоризмов остроумным и справедливым замечанием об С. Алексиевич, поскольку она недостойна венчать собой такую хорошую книгу."

  В заключение вечера А.В. Воронцов, главный редактор сборника современного рассказа "Точки", сделал сообщение о состоянии редакционного портфеля "Точек-8": для нового сборника уже отобрано 10 рассказов десяти авторов, это примерно половина предполагаемого объема.

Нина Кромина рассказала о работе недавно организованного ею проекта "Точки-2. Лаборатория": "Мы собираемся каждый четверг (кроме последнего четверга месяца) в помещении библиотеки им. Юргенсона в 17 часов и разбираем рассказы наших авторов, подобно тому, как делали это в бытность студентами Литературного института на семинаре под руководством А.В. Воронцова. Мы уже обсудили новые рассказы Юлии Великановой и Нины Шамариной. Кроме того, мы занимаемся "медленным" чтением, так, под руководством Е. Яблонской, автора книги о Чехове, прочитали и обсудили рассказ А.П. Чехова "Детвора". Наталия Ячеистова сделала интересное сообщение о современном прозаике Гузель Яхиной и о последних нобелевских лауреатах по литературе. В ближайших планах обсуждение рассказов Олега Куимова и Зои Донгак, доклад Татьяны Медиевской о современной драматургии. Приглашаем всех интересующихся литературой!"

В вечере принимали участие учащиеся колледжа им. Гнесиных под руководством педагога-концертмейстера Ирины Аслановой. Прозвучали "Мелодия" С.В. Рахманинова и "Полет шмеля" Н.А. Римского-Корсакова в исполнении Арсения Михеева (альт), "Концертное танго" Бунда в исполнении Даниила Логачева (виолончель) и "Реквиеброс" ("Воспоминание") Кассадо в исполнении Кена Канэда (виолончель). Партия фортепиано – Ирина Асланова.

А. В. Воронцов поблагодарил студентов-"гнесинцев", чьи выступления, уже ставшие на наших вечерах традиционными, "раздвигают наши литературные горизонты", и выразил надежду на то, что общение с писателями идёт на пользу и молодым талантливым музыкантам.

 

Фото Михаила Кромина